Главная arrow Статьи arrow Великое переселение
Главное меню
Главная
Галерея
Поля/Услуги
Контакты
Гостевая
Статьи
Амуниция
Новости
Интересное
Партнёры
О войне
Военные действия
Статьи о войне
Полезные ссылки
Армия
Военная история
Оборона и безопасность
Оборонка
Оружие
Великое переселение
Руководство Минобороны недавно приняло решение о выводе из столицы России около 100 воинских частей и учреждений. Об этом сообщил информагентствам источник в самом военном ведомстве. Поскольку сообщение никем не было опровергнуто, напрашивается вывод: скоро многочисленная столичная недвижимость, долгие годы находящаяся в распоряжении воинских частей и учреждений, приобретет новых владельцев. Как и когда она перешла в ведение защитников Отечества, как использовалась? {{direct}}

Досталось по наследству

Как доставалась недвижимость Красной армии? В первую очередь, если можно так сказать, по наследству. Скажем, свой штаб организатор Красной армии Лев Троцкий разместил по адресу: Знаменка, 19, в здании бывшего Алексеевского училища (сейчас это «старое здание Министерства обороны СССР»). Здесь в 1917 году размещалось руководство юнкеров, поддержавших Временное правительство. После того как они капитулировали, «демон мировой революции» сделал здесь свою ставку. А заодно к Красной армии были отнесены и многие другие расположенные в округе здания. Также «по традиции» военные стали использовать здания оборонного ведомства царской России – на Красной площади, Матросской Тишине, Ходынке, в Лефортове.

Впрочем, некоторые здания и территории перешли в ведение военного ведомства в виде подарков. К примеру, в 1925 году ему была передана бывшая загородная усадьба графа Владимира Салтыкова, в которой сейчас уютно расположен нынешний Культурный центр Вооруженных Сил.

В предвоенные годы наркомат обороны занял особняк, вошедший в историю как дом купца Щукина. Он оказался в военном ведомстве по стечению нескольких обстоятельств. В Институте Маркса–Энгельса, к которому тогда относился особняк, прошли чистки: руководство было разгромлено (им вменили троцкизм и меньшевизм), а вновь назначенным товарищам здание оказалось ненужным. А вот командиры военного ведомства положили глаз на рядом стоящее здание.

Существует легенда, что Маршал Советского Союза Семен Буденный побывал в доме на выставке, посвященной жизни Карла Маркса. Он, говорят, посидел в кресле, в котором умер основоположник марксизма-ленинизма, а потом, хитро щурясь в усы, молвил: хороший домик, нам бы пригодился. Точно неизвестно, как все это было, но в предвоенные годы на втором этаже разместилось Управление боевой подготовки РККА. Кстати, в этом особняке в 1938 году состоялась художественная выставка, посвященная двадцатилетию Красной армии.

…Когда грянула Великая Отечественная, военный статус обрели многие здания Белокаменной. Школы, институты, райкомы стали комендатурами, штабами, центрами опорных пунктов. Кстати, когда в первые дни войны Москва оказалась под угрозой мощных авиационных ударов немцев, в наркомате обороны решили провести некое расселение главных и центральных управлений, чтобы они не исчезли от одного бомбового удара немцев.

Непосредственно решением проблемы занимался главный интендант РККА генерал Андрей Хрулев, а вот окончательное слово принадлежало начальнику Главного политического управления и заместителю народного комиссара обороны Льву Мехлису. В Центральном архиве Министерства обороны хранится план размещения, на котором есть надпись: «Тов. Мехлис. Я согласен. Прошу утвердить. 14.VIII.41. Хрулев».

В основном, как видно из документа, расселение шло по принципу: разгрузить здания на Красной площади и Знаменке, передвинуть воинские части из центра города на окраины, где они были меньше подвержены опасности бомбардировок.

Фото: Павел Кассин

В уже упоминавшемся доме купца Щукина размещались Управление по формированию и комплектованию войск Красной армии, Оргштатное управление, Управление мобилизации и укомплектования войск, Управление по запасным частям, Управление по лыжной, горной и физической подготовке. В этом же здании находилось руководство наркомата обороны, так как старое здание военного ведомства перед войной начали перестраивать (решили надстроить пару этажей) и в нем было невозможно работать. Потому все замы народного комиссара (им тогда был Иосиф Сталин) и секретариат военного ведомства войну провели в названном особняке.

Надобно отметить, что несмотря на все эти разделения, эвакуации, рассредоточения, количество недвижимости, находящейся в ведении военного ведомства, не уменьшилось, а увеличилось.

История повторяется?

Первая попытка разобраться, когда и на каком основании здания оказались на балансе наркомата обороны, была предпринята сразу после окончания Великой Отечественной. 3 декабря 1945 года заместитель начальника хозяйственного управления наркомата обороны полковник интендантской службы Иван Захаров подготовил справку о «зданиях, занятых центральными управлениями НКО у гражданских наркоматов и ведомств в период войны». Из нее следует, что для размещения 14 подразделений военного ведомства была занята «на стороне» 1191 комната общей площадью 31 031 квадратный метр.

Кто в наибольшей мере оказывал помощь военному ведомству жилыми метрами? В первую очередь Моссовет, который передал военным здания по улице Кирова – дом № 33 и дом № 35. Народный комиссариат лесного хозяйства предоставил НКО здание по улице Горького, дом № 20. В нем тогда разместились штаб тыла, главное санитарное управление и главное автомобильное управление. Народный комиссариат строительства отдал здание по улице Пироговской, дом № 23, там долгие годы находился Главный штаб Военно-воздушных сил. Объединенное государственное издательство «приютило» на своей территории (Орликов переулок, дом № 3) Управление полевых почт. Предполагалось, что по результатам этого разбирательства «взятые на время дома и особняки» будут возвращены владельцам. Было ли доведено до конца это решение, установить не удалось. Судя по судьбе некоторых зданий, которые до сих пор находятся на балансе военного ведомства, возврат был произведен очень выборочно. Состоялся этот процесс в более поздние, так называемые хрущевские годы.

...

В начале 60-х годов в военном ведомстве произошло «великое переселение» штабов, главных и центральных управлений. Основной причиной всех этих перемещений стало резкое сокращение Вооруженных Сил СССР. Тогдашний руководитель партии и правительства Никита Хрущев считал: война, если она случится, будет вестись преимущественно ядерными средствами, для победы в ней нужны по большому счету только Ракетные войска, которые он в основном и развивал. А остальные виды ВС и рода войск в лучшем случае не замечал. Военных же людей величал дармоедами и при каждом удобном случае безжалостно сокращал штаты воинских частей, упразднял генеральские и офицерские должности.

Удивительное дело. Этот человек, носивший в годы Великой Отечественной войны погоны генерал-лейтенанта, обязанный военным людям приходом к власти (группа военачальников из Минобороны в 1953 году арестовала «банду Берии» и возвела Никиту Сергеевича на «кремлевский престол»), почему-то с усердием, достойным лучшего применения, утверждал в обществе атмосферу неуважения к «человеку с ружьем».

Помнится, в те годы в центральных газетах появились публикации о фронтовом командарме, который бросил соединение и возглавил отстающий колхоз, о неких майорах-орденоносцах, переквалифицировавшихся в свинарей. В 60-е годы в запас выходили израненные в боях офицеры еще довоенного призыва, хлебнувшие лиха во многих битвах и сражениях финской и Великой Отечественной, и можно представить, как глубоко ранили их души подобная «реклама» и статейки, сочиненные по прямому указанию «нашего дорогого Никиты Сергеевича».

В результате всех этих целенаправленных мероприятий из армии и флота было уволено огромное число военнослужащих («выбрасывали в народное хозяйство» миллионами). Естественно, наряду с сокращением личного состава происходила также повсеместная передача местным властям освобождавшихся земель, зданий и помещений. В архиве хранится письмо тогдашнего министра обороны СССР в адрес ЦК КПСС, в котором он сообщал: только в течение 1960–1961 годов военное ведомство передало в народное хозяйство материальную базу 21-го военного училища.

Сберечь военную тайну

Справедливости ради нужно кое-что уточнить. Одним из факторов, ускоривших упомянутое «великое переселение», в какой-то степени явилось сооружение в ближнем Подмосковье командного пункта и штаба Главного командования войск ПВО страны. Это позволило только в доме Минобороны на Фрунзенской набережной освободить свыше 1000 комнат общей площадью 27 тысяч квадратных метров.

Естественно, такой процесс не мог быть пущен на самотек. Для изучения проблемы и учета предложений были созданы две мощные комиссии. Одну их них – по размещению управлений Минобороны – возглавил генерал Григорий Савоненков, а председателем второй – по размещению управлений Генерального штаба – стал генерал Владимир Турантаев.

Члены обеих комиссий неплохо потрудились и 16 ноября 1960 года представили свои соображения начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза Матвею Захарову. Тот, согласившись с их предложениями, адресовал соответствующий доклад министру обороны СССР Маршалу Советского Союза Родиону Малиновскому. Если проанализировать этот доклад и приложенный к нему План размещения главных и центральных управлений Минобороны, то бросается в глаза слецдующий факт: некоторые участники «переселения» имели преимущество перед другими.

Так, в докладе начальника Генерального штаба в первую очередь отмечалось, что пожелания начальника Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота генерала армии Филиппа Голикова учтены. Столь же откровенно уважительного отношения заслужили к себе главнокомандующий Военно-воздушными силами Главный маршал авиации Константин Вершинин, а также «военный Нептун СССР», главнокомандующий Военно-морским флотом адмирал флота Сергей Горшков.

Что касается Сухопутных войск, то их интересы «представлял и защищал» лично министр обороны, который не так давно ими и командовал. Родион Яковлевич черными чернилами на Плане размещения главных и центральных управлений Министерства обороны аккуратно начертил: «Сухопутные войска оставить на месте», поставил дату – 17 февраля 1961 года и расписался.

Казалось бы, теперь оставалось только одно – выполнять. Но на какие только ухищрения не шли некоторые военачальники, чтобы отвоевать своим частям и подразделениям дополнительные площади в столице! В основном они делали упор на необходимости «сберечь и сохранить военную тайну». Так, начальник Главного штаба Ракетных войск стратегического назначения генерал-лейтенант Михаил Ловков направил начальнику Генерального штаба письмо следующего содержания: «Для решения служебных вопросов в Главное управление ракетного вооружения, Управление главного инженера и Научно-технический комитет Ракетных войск ежедневно прибывает большое число представителей промышленности, госкомитетов и других гражданских организаций. Только за 1962 год ГУРВО посетили около 27 000 человек, а за 1963 год – еще больше. В целях исключения широкой огласки места дислокации Главного штаба Ракетных войск и Управлений главкома РВ приезд в закрытый гарнизон большого числа представителей гражданских организаций крайне нежелателен. Для организации приема посетителей вторично ходатайствую выделить в корпусе № 3 дома № 22/2 по Фрунзенской набережной следующее количество комнат…»

Примерно по такому же принципу (сберечь тайну и укрепить конспирацию) отправлял письма и знаменитый начальник Главного разведывательного управления генерал армии Петр Ивашутин. Цена вопроса – комната площадью около 50 квадратных метров, которую главный военный разведчик предлагал у кого-то изъять и передать его ведомству. Но, удивительное дело, и ему было отказано!

Надо отметить: многие начальники, получив отрицательный ответ на свою просьбу, быстро успокаивались. Как говорится, нет – так нет. Но не все. В архиве имеется письмо, присланное на имя руководителя Генерального штаба Маршала Советского Союза Сергея Бирюзова главкомом ВМФ Адмиралом флота Советского Союза Горшковым. Сергей Георгиевич ходатайствовал по поводу исторической группы Главного штаба ВМФ и ее архива. Она в свое время размещалась в Ленинграде и была переведена в Москву, так как Главный штаб ВМФ постоянно нуждался в ее данных. В самом главкомате, расположенном в Лефортове, для «служителей музы Клио» места не нашлось и их разместили в военно-морской казарме, находящейся в московском районе Тушино. Но вскоре директивой министра обороны это здание было передано другому ведомству. Представители КЭУ и ХОЗУ Минобороны резонно предполагали, что «морские историки» должны вернуться туда, откуда прибыли. Началась долгая тяжба по этому вопросу главкомата с этими ведомствами. И в конечном итоге «морским историкам» нашли место в столице.

Впрочем, подобная уступчивость руководства военного ведомства была исключением, она во многом определялась тем искренним уважением и устойчивым авторитетом, которые имел Сергей Георгиевич Горшков в военной среде. А вот если дело касалось других людей, иных ситуаций, то позиция военного ведомства была монолитно неуступчивой.

Столица складов и баз

Очень показательна в этом смысле история, связанная с так называемой разгрузкой столицы от различного рода военных баз и складов. В конце 50-х в результате ревизии всех воинских частей выяснились удивительные вещи. Оказалось, что столица СССР – это не город штабов, высших военных учреждений, учебных и культурных заведений, как следовало полагать, а сосредоточение складов, военных баз и ремонтных учреждений. Крайне удивлен был этим и министр обороны Маршал Советского Союза Малиновский. Вот выдержки из его директивы, которую он 10 ноября 1960 года направил ближайшим соратникам – начальнику Генерального штаба, двум своим заместителям: по тылу и по строительству, а также пяти главкомам видов Вооруженных Сил. Родион Яковлевич не скрывал своего возмущения итогами «ревизии».

«…Установлено, что нахождение большинства частей, складов, баз, ремонтных предприятий и тыловых организаций в городе Москве и его пригородах не вызывается необходимостью и привело в размещении к большой скученности, что в военное время не может обеспечить их нормальную деятельность. Начальники главных и центральных управлений Министерства обороны под различными предлогами проявляют дальнейшее стремление к новому строительству, тратя на это большие средства. Ненормальным является такое положение, когда в Москве сосредоточено до 70% всех запасов имущества связи и до 60% – запасов медицинского имущества, хранящихся на центральных складах, до 45% капитально ремонтируется танковых моторов... Существующее размещение складов, баз и ремонтных предприятий сложилось в основном в довоенный период и в период Великой Отечественной войны, которое в настоящее время не отвечает современным организационно-техническим и оперативным требованиям».

Последовали жесткие указания. Военно-медицинские склады и базы хранения войск связи «распихали» по всей стране: от Полтавы до Иркутска. Потом приняли решение расформировать многие подобные учреждения, запретили строить и реконструировать склады, базы и ремонтные предприятия в радиусе 100 километров от Москвы. Понятно, что в один день все эти авгиевы конюшни не очистишь, а потому были изданы несколько приложений к этой директиве с точными указаниями: какой склад куда переместить. На заместителя министра обороны по строительству и расквартированию была возложена приятная задача: проследить, чтобы вновь освобождаемые здания и земельные участки попадали в учебные заведения, научно-исследовательские и проектные институты. Кстати, благодаря этому решению многие из этих заведений смогли обзавестись хорошей материальной базой, построить современные классы и учебные корпуса.

…Константин Паустовский сказал однажды, что «если восстановить во всей полноте историю какого-нибудь дома, проследить жизнь всех его обитателей, узнать их характеры, описать события, какие в этом доме происходили, то получился бы социальный роман, может быть, более значительный, чем романы Бальзака». С этим трудно не согласиться.

Жалко только, что теперь военные страницы истории некоторых московских зданий будут перевернуты, видимо, уже навсегда.

 
« Пред.   След. »
Copyright Patrioty.Info (c) 2006-2011