Главная arrow Статьи arrow Понять и разгадать — часть I
Главное меню
Главная
Галерея
Поля/Услуги
Контакты
Гостевая
Статьи
Амуниция
Новости
Интересное
Партнёры
О войне
Военные действия
Статьи о войне
Полезные ссылки
Армия
Военная история
Оборона и безопасность
Оборонка
Оружие
Понять и разгадать — часть I
Военную судьбу России, уникальной евро-азиатской державы, не понять, не осознав глубину ее военно-исторических корней, не оценив питающую эти корни «хорошую» и «плохую» наследственность. Можно ли рассчитывать на успех в деле создания профессиональных Вооруженных Сил, игнорируя национальное военное наследие, содержащее не только достижения, но и просчеты? {{direct}}

Для строительства армии, болезненно возрождающейся к жизни в новой России, обращение к забытым или искаженным страницам отечественной военной истории сулит немало откровений. Нам не чужда национальная гордость, чужд дежурный патриотизм: «Не все в любимой России должны мы принять и благословить. Но все должны понять и разгадать» (Г. В. Флоровский ).

Древняя Русь имела дружинное войско, не уступавшее в боеспособности вооруженным силам восточно- и североевропейских королевств. Военное искусство ее полководцев, о котором многое здесь говорится впервые, не только сопоставимо с лучшими европейскими и азиатскими образцами, но нередко их превосходит.

Силы страны на протяжении веков истощались княжескими междоусобицами и постоянной борьбой с кочевниками Великой степи. Монголо-татарское завоевание и вторжения немецко-шведских крестоносцев приблизили катастрофу русской государственности, культуры и военного дела. На несколько веков русская военная сила оказалась втянутой в орбиту военной организации Востока, главным образом монгольской державы.

Борьба с завоевателями многому научила русских людей, помогла осознать великую силу единства и сплоченности. Раздробленная Русь не могла сдержать напора Орды, была ею подавлена и включена в ее состав на две сотни лет. И лишь тогда, когда в массовом сознании возобладала генетическая память о единой и великой Святой Руси, когда, инициированная правителями и духовными пастырями, она превратилась в общенациональную освободительную силу, иноземному игу пришел конец. Нравственная энергия со знаком «минус» вызвала к жизни духовную энергию со знаком «плюс», заставившую угнетаемые народы объединиться для отпора врагу на почве патриотизма.

Франц Рубо. «Штурм аула Гимры»

Отечественная и мировая военная история свидетельствует об определяющем значении духовно-нравственных качеств воина. Наполеон I утверждал, что во всяком боевом деле три четверти успеха зависят от нравственной стороны и лишь одна – от материальной. В нравственных силах войск видел главный источник победы А. В. Суворов. В «Науке побеждать» он изложил систему воспитательных приемов и средств нравственной закалки солдата. Армия, народ в целом сильны прежде всего своим духом, способностью подниматься до нравственных высот, когда решается судьба Отечества.

Военный героизм проходит красной нитью через всю историю России, превращаясь в отличительную черту национального характера россиян. В лихие годины именно необычайный взлет народного духа был той спасительной силой, которая позволяла с честью выйти из ниспосланных нам испытаний. При этом прелюдией к массовому проявлению героизма служили подвиги героев-одиночек. Когда во время польско-литовской интервенции войска пана Лисовского подошли к стенам Троице-Сергиева монастыря (1608) и пытались сделать подкоп, крестьяне местной слободы Шилов и Слота упредили врага и, пожертвовав собой, взорвали ход вместе с поляками. Вдохновленные этим примером, монахи в течение 16 месяцев отбивали атаки, так и не пропустив врага.

Вспомним патриарха Гермогена, вспомним двадцатимесячную оборону Смоленска (1609–1611) против войск польского короля Сигизмунда. Мученическая смерть, принятая возглавлявшим эту оборону воеводой М. Б. Шеиным, свидетельствует о том, что идея бескорыстной защиты Отечества доминировала не только в крестьянстве и духовенстве, но и в высшем сословии. Бесстрашный Н. Н. Раевский в бою под Салтановкой (1812), увидев колебание своих солдат, вывел перед строем под картечь двух своих сыновей (одному из которых было 15, другому 10 лет) и вместе с ними повел войско в атаку.

Уровень патриотизма в общественном сознании во многом зависит от «государственной зрелости» народа, его сплоченности в единое государственное целое. В этом случае понятие «Отечество» не ограничивается стенами одного города и принадлежащими ему землями, а распространяется на территорию целого народа. Не следует сбрасывать со счетов и тот факт, что одним из наиболее питательных источников патриотизма в истории России со времен Древней Руси являлось православие. Россияне сражались не только за Родину, но и за веру Христову.

Православная вера сыграла огромную роль в становлении русской государственности. К религиозному чувству войска Дмитрия Донского взывал в 1380 году игумен Троице-Сергиева монастыря Сергий Радонежский, и выигранная русскими Куликовская битва была закономерным следствием не только патриотического, но и религиозного энтузиазма. Впрочем, так же обстояло и в битве со шведами на Неве (1240), и с немцами на Чудском озере (1242).

Военная сила Московского великого княжества крепла с образованием централизованного государства, возобновившего борьбу за наследие Древней Руси. Разгром Иваном Грозным последних восточных ханств (Казань и Астрахань) во многом способствовал ратному могуществу страны. Однако его тирания, разгул опричнины привели к ее ослаблению и как следствие – к поражению в Ливонской войне, гибели царствовавшей династии и второй катастрофе русской государственности – Смутному времени.

Когда понятия «Отечество», «православная вера» слились в народном сознании с понятием государственности, сформировалось знаменитое триединство: «За Веру, Царя и Отечество». Оно стало высшим нравственным императивом воинской службы. Царь занял в нем место связующего звена между Верой и Отечеством.

Эта стойкая привязанность к личности царя, случалось, подвергалась серьезным испытаниям. Как ни жесток и далек от народа был Иван Грозный, князь Курбский (1528–1583) напрасно рассчитывал, что его измена государю будет сочувственно принята русскими людьми. Народ отвернулся от предателя, встав на сторону царя, олицетворявшего идею государственности и единства.

Военная политика династии Романовых была осторожной и половинчатой. Вопреки народному колониально-переселенческому движению, расширившему государственную территорию за счет Сибири, все свое внимание правительство сосредоточило на западе. К концу XVI века боеспособность частей «русского» и «иноземного» строя значительно снизилась.

Уже в XIII веке население Западной Европы стало тяготиться личным участием в ратном сборе всех способных нести щит и налог «на кровь» был заменен денежным налогом. Затем и вовсе здесь перешли к наемным войскам, что сделало их в сущности управляемыми волей авантюристов и честолюбивых правителей.

В то время когда в Западной Европе завербованный солдат – «перекати-поле» – без роду-племени оставался до конца XVIII века главной фигурой армии, Россия первой перешла к созданию национальной армии. Петр I наложил на все податные классы населения рекрутскую повинность, по которой они обязаны были поставлять определенное число людей для укомплектования регулярной армии. Таким образом, в поисках более совершенного способа комплектования войск, позволявшего в полной мере воплотить лучшие нравственно-патриотические традиции народа, Россия на целое столетие обогнала другие европейские государства.

Как отмечал русский военный теоретик и историк Н. П. Михневич, наиболее боеспособные армии, наибольшее развитие военного искусства в истории всегда отвечали времени применения народных (национальных) вооруженных сил. Наемные же войска всегда вели военное дело к упадку.

Обязательность службы и ее высокий социальный престиж в русском обществе возвышали патриотическую энергию бойца, побуждали к геройству. Напротив, наем на службу неизбежно порождал в солдате не патриотические, а меркантильные чувства, наводил на мысли: а соответствует ли вознаграждение размерам тяжести службы, стоит ли за любую плату рисковать жизнью? Чтобы такого морально-ущербного солдата заставить воевать, неизбежны были муштра и страх перед наказанием, как говорил Фридрих II, «пикой капрала».

Военные реформы не прихоть монарха, а осознание Петром I необходимости замены иррегулярных воинских формирований регулярными, дополнения сухопутной военной мощи государства морской. «Всякий Потентат, который едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а который и флот имеет, обе руки имеет», – писал Петр I в указе, «учиняя» Устав морской. Разработанные под его руководством уставы определяли организационные и тактические принципы управления армией и флотом, подробно регламентировали все стороны их жизни.

Созданные Петром I принципиально новые вооруженные силы успешно выдержали боевой экзамен на сухопутном и морском театрах военных действий. В том же нравственном духе, что и армию, Петр I воспитывал ее командный состав. Личным примером самоотверженного служения Отечеству он сделал службу в армии обязательной для дворянского сословия. Он сформировал общее мнение, что дворянин может и должен служить именно в войсках, несмотря на то, что тогда требовалось начинать службу с солдата. Национальный тип русской армии породил и новый тип солдата, командира, военачальника. В ходе сражений на суше и на море зародились новые боевые традиции, основанные на ратных подвигах наших предков, сформировалось полководческое искусство «птенцов гнезда Петрова» – Б. П. Шереметева, А. Д. Меншикова, Ф. М. Апраксина, А. И. Репнина и др.

Генеральный бой шведам в Северной войне Петр I решился дать только после того, как убедился в нравственном превосходстве русских войск. Верность его расчетов доказали как знаменитое Полтавское сражение (1709), так и последующие успехи русской армии в течение всего XVIII столетия.

Коренная перемена в устройстве, обучении и воспитании войск, совершенная Петром I, привела их к нравственной трансформации. Упорство, героизм и энергия русского солдата приобрели мировую известность, а самым важным приобретением в нравственной натуре солдата стали проявление патриотизма, верноподданнического чувства и религиозности.

Военные реформы и победы Петра Великого в Северной войне явились событием европейского значения. С помощью армии государственная власть милитаризовала и европеизировала дворянство и страну в целом. Однако амбиции власти, обусловившие непомерные военные расходы, предопределили стагнацию военного дела в 1725–1750 годах. Его подъем связан с Семилетней войной 1756–1763 годов. Именно тогда Россия становится великой военной державой, несмотря на то, что в части выучки ее армия заметно уступала иностранным. Кроме того, ей явно недоставало хорошего командования, а также сколько-нибудь сносных бытовых условий. Тем удивительнее, что все главные сражения Семилетней войны Россия выиграла. Секрет этого, казалось бы, парадокса кроется в несомненном нравственном превосходстве русского солдата. Положение наших войск нередко становилось отчаянным, но упорство, героизм солдат спасали армию, сломить ее не смогли даже усилия великого Фридриха II, заявившего, что «этих людей легче перебить, чем победить».

Высший взлет нравственного духа русской армии и отечественного военного искусства связан с именем А. В. Суворова. Он был глубоко национальным военным деятелем, непримиримым противником механического подражания иностранным образцам. Как никто, владея ключом к сердцу солдат, он умел поднять боевой дух войска до высшего предела, вызвать в нем неукротимый наступательный порыв, готовность дерзко идти на штурм, не обращая внимания на неприятельский огонь.

Высокие духовно-нравственные качества русской армии во многом обусловливались ее социальным составом. Начиная с Петра I, в состав войска стали входить по преимуществу сельские жители, а не жаждущие лишь наживы наемники. Крестьянин-солдат отличался твердой волей, крепкими нервами, необыкновенной выносливостью и коллективистским характером, выработанными спецификой сельского труда и общинным укладом жизни.

Войны, которые Россия вела до 1814 года, по большей части были исторически оправданны. Победа над Наполеоном превратила ее в военного гегемона Европы.

Одновременно с гипертрофией самодержавия с 20-х годов XIX века начинается процесс окостенения русской военной машины. Одерживая победы над азиатским противником, царизм терпел поражения в войнах с совершившими промышленную революцию государствами Европы. Крымская война 1853–1856 годов покончила с его претензиями на военную гегемонию в Европе.

Реформы второй половины XIX века, победоносная послереформенная война 1877–1878 годов и военные программы начала XX века в полной мере не ликвидировали отставания от передовых европейских стран в военном строительстве, и старая армия, несмотря на солидный потенциал, вместе с государством потерпела крушение к 1917 году.

Красная армия, позднее Советская армия, по существу наследовала и плюсы и минусы старой русской армии. Сохранить как можно больше плюсов и постараться изжить как можно больше минусов – центральная задача современной Российской армии.

Несколько устаревшее словосочетание «военное дело» в своем семантическом и вместе с тем широком смысле вбирает в себя все вопросы военной теории, строительства и практики вооруженных сил. Войны и все с ними связанное то ускоряли, то замедляли развитие цивилизации, неся неисчислимые беды человечеству, особенно в XX веке. В известной степени военное дело не только воздействует на ноосферу, но и травмирует ее.

К исходу второго тысячелетия одно из наиболее присущих человеку стремлений – предугадать ход истории – заручилось помощью компьютеров. Прогнозирование мирового развития посредством электронно-вычислительной техники – явление закономерное и необходимое, однако переложенные на язык цифр общественные тенденции зачастую начинают жить самостоятельной жизнью, независимо от того, корректно ли произведены расчеты. Уже первые такие прогнозы, выполненные по заказу Римского клуба, оказали на мировое общественное мнение неадекватное действие: налицо определенная их фетишизация – цифрам трудно не верить. Назовем, в частности, распространившееся в кругах интеллигенции Запада алармистско-фаталистическое отношение к будущему человечества. С научной точки зрения, это не что иное, как реакция на миражи постиндустриального общества, своего рода похмелье после эйфории по поводу всемогущества технократического детерминизма. С политической – явление это крайне опасное, ибо влечет за собой деморализацию сил, способных выступить против угрозы ядерной войны и нанесения непоправимого ущерба среде обитания.

Отечественная наука всегда уделяла значительное внимание проблемам милитаризма. Политологи, философы, историки, экономисты, социологи, военные теоретики давно и плодотворно изучают корни этого явления. Милитаризм оказывает возрастающее и все более губительное воздействие на природу. Произошло коренное изменение в соотношении милитаристской и «невоенной» сторон современного общества. Ряд объективных факторов способствовал ситуации, когда в качестве главного субъекта, определяющего это соотношение, выступают военно-промышленные комплексы противостоявших ранее держав и их военных организаций.

Милитаризм перестал быть явлением только национальным. Существо современного милитаризма не сводится к расширению его географии, военным блокам и усилению воздействия на все стороны жизни современного общества. Идет усиленная милитаризация третьего мира, сопровождающаяся широким экспортом туда оружия, военной техники и технологий из высокоразвитых стран – экспортом, именуемым «военной помощью развивающимся странам». Налицо качественный сдвиг: милитаризм становится геомилитаризмом. По существу геомилитаризм есть не что иное, как взятый капитализмом на вооружение способ разрешения противоречий в отношениях «человек – природа» и «человек – общество». В современных условиях принципиально меняется сама постановка вопроса о войне и мире, трансформируясь в проблему сохранения жизни на Земле.

Геомилитаризм представляет собой реальный фактор физического уничтожения человечества, который следует рассматривать как в глобально-экологическом, так и социально-историческом аспектах.

Глобально-экологический аспект означает, что по своему реальному и тем более потенциальному влиянию на развитие общества и среды обитания геомилитаризм не только одномасштабен силам природы, но и способен видоизменить их в неблагоприятную для биосферы сторону. В силу этого данное явление может быть понято лишь в процессе планетарно-экологического рассмотрения.

Разумеется, многое из сказанного выше имело место и до превращения милитаризма в геомилитаризм. Налицо, однако, качественный сдвиг: милитаризация экономики означает омертвление огромных, непрерывно возрастающих в объеме материальных и интеллектуальных ресурсов человечества, усиление антропогенного воздействия на природу. Втягиваемые в военную сферу материальные ресурсы предопределяют прямую переработку природной среды в среду искусственную. Иными словами, геомилитаризм нацелен на «съедание» планеты еще до того, как приведена в действие зловещая разрушительная сила.

Присущие геомилитаризму антагонистические отношения между обществом и природой ставят под вопрос саму возможность существования человека, поскольку носителем свойств и качеств социального индивида, субъектом цивилизации он способен быть, лишь оставаясь биологическим организмом. Иными словами, биологическое и социальное начала в человеке оказываются под угрозой дезинтеграции. Производство, являющееся видовым фактором существования человека, равно как его сотрудничество с природой, оказывается направленным и против человека, и против самой природы.

История – одна из древнейших наук, осмысляющая прошлое во имя будущего. Вероятно, впрочем, что первоначально история возникла как образ мышления. Во всяком случае человечество долго боролось с зыбучими песками фактов, прежде чем обнаружило, что в нагромождении его прошлого опыта присутствует некая путеводная нить.

Политическая история возникла как последовательное изложение событий под определенным углом зрения. Угол зрения, как правило, зависел от политических пристрастий власти и тех, кого она приглашала «записать историю». В этом смысле можно утверждать, что практика фальсификации истории родилась едва ли не единовременно с попытками объективно изложить произошедшее. Подтасовка реальных фактов присутствовала уже во времена Древнего Египта, Эллады и Рима. Особенно активно она заявляет о себе в переломные эпохи, когда интерпретация факта порой значит больше, чем сам факт, приобретая роль решающего аргумента в трактовке исторического события.

Все это справедливо и для современной России, в которой социально-политические, культурные и духовные ценности советской формации подверглись ревизии или отвергнуты на официальном уровне. Образовавшийся вакуум заполняется теориями, концепциями, версиями во многом западного происхождения, чуждыми российскому историческому сознанию. Вседозволенность средств массовой информации, равно как и их заидеологизированность, способствует искажению отечественной истории, из обихода гражданина изымаются основные национально-государственные ориентиры: патриотизм, верность долгу, честь и достоинство, веротерпимость. Значительная часть населения сегодняшней России не ведает, кто ее друзья и кто враги, каковы реальные угрозы национальной и военной безопасности.

Окончание читайте в следующем номере.

 
« Пред.   След. »
Copyright Patrioty.Info (c) 2006-2011