Главная arrow Статьи arrow Первое поражение Гитлера — часть II
Первое поражение Гитлера — часть II

Не отвлекаясь на схоластическую дискуссию о том, какой день лета 1940 года следует считать днем начала «битвы за Британию» (разные авторы называют и 8, и 12, и 13 августа, а то и 10 июля), напомним основную канву событий.

Продолжение. Начало читайте в предыдущем номере.

Небо в огне

{{direct}}

В понедельник, 12 августа, была произведена первая серия массированных налетов на аэродромы в южной Англии. В общей сложности 300 «горизонтальных» и пикирующих бомбардировщиков люфтваффе под прикрытием втрое большего числа истребителей нанесли удар по радиолокационным станциям и трем аэродромам Истребительного командования королевских военно-воздушных сил. Пять РЛС получили серьезные повреждения (на их территории разорвалось несколько десятков авиабомб) и были выведены из строя. Образовавшиеся «бреши» в системе обнаружения и оповещения позволили немецким истребителям-бомбардировщикам Ме-110 обрушить неожиданный удар на аэродром Манстон. Отчеты немецких летчиков почти дословно совпадают с тем, как в тысячах книг, статей и мемуаров описывается утро 22 июня 1941 года на советских приграничных аэродромах: «Истребители противника были выстроены по линейке. Наши бомбы падали прямо среди них… Отмечены прямые попадания 12 фугасных 500-кг бомб и 4 зажигательных 250-кг в ангары и казармы. Четыре 500-кг бомбы взорвались среди взлетающих самолетов…»

Принципиальное различие возникает лишь в описании последствий налета. Если советский авиаполк (дивизия, ВВС округа) после такого удара просто исчезает (как вариант – «перебазируется» из Белостока в Брянск), то английские истребители взлетают под градом бомб и принимают бой. На аэродроме Манстон было безвозвратно потеряно всего четыре «Спитфайра», бригады строителей в течение ночи восстановили перепаханное бомбами летное поле. Также быстро были восстановлены и два других разрушенных аэродрома. Из пяти поврежденных РЛС четыре заработали уже к вечеру. Хуже было с передовым радаром в Вентноре (на острове Уайт), его восстановление потребовало 11 дней, однако англичане установили специальный УКВ-передатчик, который имитировал работу этой станции. В результате немецкая служба радиоперехвата с изумлением обнаружила, что все пять «уничтоженных» во вчерашней сводке радаров исправно функционируют.

Еще более обнадеживающими для Истребительного командования были итоги воздушных боев. 12 августа англичане безвозвратно потеряли 22 истребителя, но при этом сбили 36 самолетов противника. На следующий день, 13 августа, все повторилось, но в увеличенном масштабе: 484 немецких бомбардировщика под прикрытием тысячи истребителей пересекли Ла-Манш и отбомбились по радиолокационным станциям и авиабазам. Серьезный урон был нанесен лишь двум аэродромам, но они принадлежали морской, а не истребительной авиации (ошибку допустили немецкая разведка и командование люфтваффе). Некоторые объекты нападения закрывали облака, и прицельное бомбометание оказалось вовсе невозможным. Итог воздушных боев: 47 сбитых германских самолетов (немецкими документами подтверждаются лишь 36) ценой потери 13 английских истребителей.

Днем самого ожесточенного противоборства стало 15 августа. Немецкая авиация совершила в тот день пять массированных налетов, в которых в общей сложности было задействовано рекордное число машин: 520 бомбардировщиков и 1270 истребителей. Впервые активное участие в битве принял 5-й воздушный флот люфтваффе, бомбардировщики которого под прикрытием дальних двухмоторных истребителей Ме-110 атаковали аэродромы и склады боеприпасов в северной Англии. На перехват большой группы вражеских самолетов (63 бомбардировщика Не-111 под прикрытием 21 Ме-110) англичане бросили одну истребительную эскадрилью, затем к ней присоединилась еще одна. В ожесточенном бою «Спитфайры» сбили шесть Ме-110 и несколько бомбардировщиков. Лишенные прикрытия «Хейнкели» были рассеяны и не смогли прицельно отбомбиться ни по одной из намеченных целей. Несколько более успешно действовало другое соединение 5-го воздушного флота: 50 двухмоторных Ju-88 вовсе без истребительного сопровождения уничтожили склад боеприпасов и 10 английских самолетов на аэродроме Дриффилд, заплатив за это потерей шести «Юнкерсов».

Коллаж Андрея Седых

Главные же события дня происходили, как и следовало ожидать, на южном побережье. При отражении последнего, вечернего налета маршалу Даудингу пришлось одновременно поднять в воздух 14 эскадрилий, 160 истребителей – необычайно много по меркам скудных резервов Истребительного командования. Немцам удалось серьезно разрушить три британских аэродрома и два авиационных завода в Рочестере, однако и цена этого успеха оказалась рекордной: 15 августа люфтваффе безвозвратно потеряло 76 самолетов!

Роковые решения

Такие потери совершенно не вписывались в первоначальные планы руководства германских ВВС, и Геринг вызвал командующих воздушными флотами в свое поместье в Каринхалле на «разбор полетов». В ходе совещания был принят ряд важных решений, что называется – «одно краше другого».

5-й («норвежский») воздушный флот, бомбардировщики которого из-за большого расстояния до цели невозможно было обеспечить эскортом одномоторных истребителей, к участию в массированных дневных налетах более не привлекался. Таким образом, север Англии превратился фактически в зону отдыха и переформирования для британских истребительных эскадрилий, обескровленных боями у берегов Ла-Манша. В составе экипажей бомбардировщиков люфтваффе приказано было иметь не более одного офицера, соотношение между количеством бомбардировщиков и прикрывающих их истребителей еще более увеличивалось в пользу последних. А поскольку количество боеготовых «Мессершмиттов» к тому моменту уже начало неуклонно сокращаться, такая осторожная (можно найти и другие эпитеты) тактика фактически привела и к уменьшению числа участвующих в налетах бомбардировщиков. Самое же сокрушительное решение содержалось в 9-м пункте директивы Геринга: «Сомнительно, существует ли какой-либо смысл в нанесении дальнейших ударов по радиолокационным станциям противника, учитывая то обстоятельство, что ни одну из этих станций нам не удалось до сих пор вывести из строя».

Строго говоря, в этих весьма двусмысленных словах не было прямого и твердого запрета, однако командующие воздушными флотами поняли это указание именно в подобном смысле и налеты на РЛС вскоре прекратились – о таком «подарке» англичане не могли даже и мечтать. Другой, не менее значимый «подарок» британские истребители честно заработали сами.

Несмотря на большое число израсходованных самолето-вылетов и бомб, несмотря на красочные клубы дыма и пламени, поднимавшиеся над английскими аэродромами, реальные «наземные» потери самолетов были весьма малы (с 8 по 18 августа немцы смогли безвозвратно вывести из строя на британских аэродромах всего 30 истребителей). Англичане тщательно маскировали свои самолеты, укрывали их в ангарах и капонирах, защищали от осколков бомб земляными валами. Безвозвратно уничтожить самолет на земле удавалось лишь в случае непосредственного прямого попадания авиабомбы, но «горизонтальным» бомбардировщикам удавалось добиться такой точности лишь в редчайших случаях. Единственным «инструментом» для поражения точечных целей, которым располагало люфтваффе, являлся пикирующий «Юнкерс» Ju-87. Однако по причине изначальных ошибок руководства германских ВВС этих самолетов в строю насчитывалось мало, а их производство в 1940 году шло неспешным темпом: 12 машин в неделю. 16 и 18 августа крупные соединения немецких пикировщиков нанесли ряд мощных (и достаточно эффективных) ударов по английским аэродромам, но и британские истребители в долгу не остались – 40 «Юнкерсов» было уничтожено безвозвратно, более 10 с трудом дотянули до французского берега. Геринг посчитал такой урон недопустимо высоким, и после 18 августа все Ju-87 вывели из зоны боевых действий. Желание минимизировать потери в очередной раз восторжествовало над стремлением к победе.

19 августа плотная облачность закрыла берега Ла-Манша и британские ВВС получили долгожданную передышку. Итоги первой недели сражения оказались весьма противоречивыми. Да, очередной немецкий «блицкриг» не состоялся, и британцы изрядно потрепали люфтваффе (в воздушных боях сбито более 300 боевых самолетов). С другой стороны, англичане безвозвратно потеряли 213 истребителей (треть первоначальной численности), 154 летчика погибли, получили ранения или пропали без вести. Такая статистика не внушала оптимизма.

24 августа над югом Англии установилась ясная, безоблачная погода и немецкое воздушное наступление возобновилось с умноженной силой. С 24 августа по 6 сентября удары крупных соединений люфтваффе (в среднем по 250 бомбардировщиков и 700 истребителей в день) ежедневно обрушивались на аэродромы и командные пункты британской истребительной авиации. В этой фазе «битвы за Британию» налеты противника явно концентрировались в районе юго-восточного побережья Ла-Манша, подготавливая плацдарм для предполагаемого форсирования «канала».

Несмотря на усиливающуюся со всех сторон критику, командующий британской истребительной авиацией маршал Даудинг оставался верен своей тактике: сохранять на земле (в том числе и в далеких тыловых районах) значительный резерв, поднимая в воздух для отражения массированных немецких налетов лишь несколько эскадрилий. В результате каждый день сражения завершался тем, что совокупные потери немцев оказывались больше потерь Истребительного командования, однако, если судить только по числу сбитых истребителей, англичане уже начали проигрывать: с 25 августа по 6 сентября они безвозвратно потеряли 285 самолетов-истребителей, противник – 240. Кроме того, по меньшей мере 180 британских машин получили серьезные повреждения и временно вышли из строя.

«Эта война будет выиграна в заводских цехах…»

К началу сентября потери Истребительного командования (включая поврежденные самолеты) стали сопоставимы с исходной численностью. В отчетах немецких летчиков эти цифры были еще и многократно (в 3–4 раза) завышены, и командование люфтваффе с надеждой и нетерпением ждало того момента, когда авиация упрямого противника наконец-то закончится. Судя по арифметике докладов и разведсводок, этот момент уже должен был наступить. Однако фактически численность боеготовых самолетов и истребительных эскадрилий британских ВВС оставалась почти неизменной: 620 «Спитфайров» и «Харрикейнов» 11 августа, 646 – к 23 августа, 556 – к 1 сентября. У этого «чуда» было собственное имя: Макс Эйткен, Вильям Максвелл барон Бивербрук.

Они познакомились и подружились еще в далеком 1911 году: Уинстон Черчилль, потомок герцога Мальборо, и Макс Эйткен, сын скромного пресвитерианского священника из канадского захолустья. Кипучая энергия, огромное упорство, талант, везение, а также отсутствие излишней щепетильности помогли Максу сделать головокружительную карьеру. Сменив множество ролей и занятий, Эйткен в конечном итоге стал крупнейшим газетным магнатом Великобритании, а с 1917-го – бароном и пэром Англии. 10 мая 1940 года Черчилль занял пост главы правительства его величества и ровно через четыре дня назначил «газетного короля» министром авиационной промышленности. В отличие от одного известного недоучившегося семинариста Бивербрук видел свою задачу не в том, чтобы с ученым видом знатока наставлять конструкторов на путь истинный. Организаторские способности и огромный опыт он использовал для наведения порядка в промышленности, а знаменитое красноречие (Бивербрук обогатил английскую словесность множеством афоризмов) – для налаживания взаимодействия с профсоюзами.

Результат не заставил себя ждать. Как по мановению волшебной палочки, выпуск истребителей начал расти: 177 самолетов в марте, 325 – в мае, 446 – в июне, 496 – в июле… К моменту начала «битвы за Британию» на резервных базах королевских ВВС было накоплено 289 истребителей. Не забыл Бивербрук и про свою родную Канаду, из которой уже в июне на Британские острова начали поступать первые серийные «Харрикейны». До конца августа запасы и текущее производство еще позволяли поддерживать оснащение истребительных эскадрилий на постоянном уровне, но когда в самый критический момент сражения (с 25 августа по 6 сентября) ежедневные безвозвратные потери (не считая множества поврежденных машин) перевалили за отметку 24 истребителя в день, силы британских ВВС начали таять. К 7 сентября на резервных базах оставалось всего 125 «Харрикейнов» и «Спитфайров» – увы, начинать готовиться к войне надо было не в мае 40-го, а по меньшей мере за год до того…

Самым же тревожным сигналом были нарастающие потери опытных летчиков-истребителей. За две недели (с 24 августа) Истребительное командование потеряло 231 пилота убитыми и ранеными. Оставшиеся в строю были предельно измотаны огромной физической и психологической перегрузкой, которую создавали ежедневные неравные бои в воздухе. Англичане начинали раз за разом «пропускать удары» врага. 2 сентября после очередного налета, в ходе которого ни немецкие бомбардировщики, ни эскорт не понесли потерь, майор люфтваффе Вальтер Грабман, командир эскадры (авиадивизии) двухмоторных истребителей, докладывал генералу Остеркампу: «Нам там уже, в общем-то, нечего делать…»

Поворот судьбы

7 сентября 1940 года произошло событие, о причинах и последствиях которого по сей день спорят историки. Немцы прекратили бомбардировку аэродромов англичан и сосредоточили все свои силы против одной цели – Лондона.

В начале кампании в люфтваффе действовал строжайший запрет на нанесение ударов по столице Соединенного Королевства. Однако в ночь с 24 на 25 августа в результате навигационной ошибки несколько немецких бомбардировщиков сбросили бомбы, предназначавшиеся для авиазавода в Рочестере, на лондонские городские кварталы. Черчилль, хорошо зная характер и темперамент Гитлера, отреагировал немедленно – уже следующей ночью 81 английский «Веллингтон» был отправлен в дальний рейд для бомбежки Берлина. С военной точки зрения наспех подготовленная операция закончилась полным провалом: лишь 29 английских самолетов смогли достичь района цели и сбросить бомбы на закрытую плотной облачностью столицу Третьего рейха. В течение следующей недели демонстративные налеты на Берлин были повторены трижды. Как и следовало ожидать, взбешенный Гитлер потребовал от командования люфтваффе нанести сокрушительный «удар возмездия» и стереть Лондон с лица земли.

Однако, как выяснилось уже после войны на основании изучения трофейных немецких документов, причиной переноса центра приложения усилий люфтваффе с аэродромов Истребительного командования на британскую столицу была не одна только истерика «бесноватого фюрера». Еще 3 сентября 1940 года в ходе совещания Геринга с командующими воздушными флотами фельдмаршал Кессельринг (он командовал самым мощным 2-м воздушным флотом) настойчиво предлагал прекратить малоэффективные налеты на британские аэродромы. По его мнению, только массированные удары по Лондону заставят наконец Даудинга отказаться от его расчетливой тактики и поднять в воздух остатки истребительной авиации вплоть до последнего самолета. Еще одна версия, высказанная в 1941 году в официальном отчете, подготовленном Министерством информации Великобритании, заключалась в том, что «к 6 сентября немцы либо поверили, что они действительно достигли успеха и им остается только бомбить беззащитный Лондон, пока он не сдастся, либо, следуя своему заранее подготовленному плану, они автоматически перенаправили свои налеты против столицы потому, что подошло время сделать это».

Как бы то ни было, в полдень 7 сентября Геринг и Кессельринг с наблюдательного пункта на берегу Нормандии наблюдали за тем, как в лучах ослепительно сиявшего в тот день солнца бесконечные ряды немецких самолетов уходили на север, к Лондону. 300 бомбардировщиков в сопровождении 648 истребителей обрушили смертоносный груз на столицу Британии. Истребительное командование отреагировало с недопустимым опозданием – в воздух поднялись 23 эскадрильи, но им пришлось лишь догонять отбомбившиеся по Лондону самолеты врага. Город пылал, на полмили горела от разлившейся из разбитых хранилищ нефти Темза, в палящем мареве вспыхивали телеграфные столбы. Всю ночь, с 8 вечера до 7 часов утра немецкие самолеты продолжали бомбить освещенный огнем пожаров город, сбросив в общей сложности 300 тонн фугасных и 13 тысяч зажигательных бомб – больше, чем в дневном налете. В Лондоне в тот день 300 человек погибли и свыше 1300 получили тяжелые ранения.

Эффективно отразить ночной налет истребители того времени (до появления бортового радиолокатора) не могли в принципе, что же касается английской зенитной артиллерии, то она была на удивление слаба. В июле 1940 года на Британских островах имелось всего 1200 зенитных орудий крупного и среднего калибра и 549 единиц МЗА. Более того, значительная часть зениток была выведена из системы ПВО Лондона и передана для обороны драгоценных авиационных заводов. В результате во время первого массированного налета британскую столицу прикрывали (не считая маловысотную МЗА) всего 92 зенитных орудия. По достоинству оценить эти цифры можно, сравнив их с тем, что к 22 июня 1941 года в Вооруженных Силах СССР числилось 7200 зенитных орудий крупного и среднего калибра и 1400 единиц МЗА (не считая зенитных пулеметов); только в системе ПВО Москвы насчитывалось 779 зенитных орудий среднего калибра. Через месяц после начала войны, к 22 июля их количество выросло до 1044, причем почти все батареи московской ПВО были вооружены новейшими 85-мм зенитками. Как известно, даже этого не хватило для того, чтобы защитить советскую столицу от серьезных разрушений; не приходится удивляться тому, что редкие выстрелы сотни английских зениток просто утонули в грохоте разрывов немецких авиабомб…

Однако главным, что воодушевило в те дни германское руководство, были даже не столбы дыма над Лондоном, поднявшиеся на несколько километров, а слабое и неорганизованное противодействие британской истребительной авиации днем 7 сентября и практически нулевые потери люфтваффе во время ночного налета. Вероятно, в Берлине и вправду решили, что у англичан осталась «последняя сотня истребителей», которую удастся заставить подняться в воздух и там добить в ходе последующих массированных налетов на Лондон.

В середине сентября подготовка к вторжению в Англию достигла наивысшего размаха. 15 сентября в районе Булонь – Кале уже находилось 238 десантных барж, а к 18 сентября немцы сосредоточили в портах Ла-Манша более 1000 таких судов и еще порядка 600 барж стояли в порту Антверпена. «Битва за Британию» приблизилась к своей кульминации.

Продолжение читайте в следующем номере.

 
« Пред.   След. »
Copyright Patrioty.Info (c) 2006-2011