Главная arrow Статьи arrow Неизвестная «игра» мая 41-го
Неизвестная «игра» мая 41-го

Все началось с того, что на странице 216 огромного архивного дела с невнятным названием «Разная переписка» (ЦАМО, ф. 16, оп. 2951, д. 242) обнаружилась «Ведомость боевого состава частей ВВС СФ, СВФ, ВФ и ЮВФ по состоянию на 5 июля 1941 года».

Новые документы

Если бы не странная дата, то я мог бы и вовсе не обратить внимания на эту, очередную среди великого множества других, ведомость. Но вот 5 июля в архивном деле с довоенными документами смотрелось диковинно. Благодаря этой странности страница не оказалась механически перевернутой, и вот тут-то мне бросились в глаза удивительные названия фронтов: «СФ, СВФ, ВФ и ЮВФ». Наши фронты так не назывались, наши всегда (по крайней мере летом 41-го и на европейском ТВД) были «западными» (Северо-Западный, Западный, Юго-Западный). Впрочем, после первого же взгляда на содержание «Ведомости» все окончательно стало на свои места: «Юнкерсы», «Мессершмитты», «Хейнкели», «Дорнье»… Да, это авиация противника.


Но совсем не того противника, который в реальности противостоял нам в июле 1941 года. Совершенно нереальная (то есть многократно завышенная) численность: не считая союзников (ВВС Финляндии, Венгрии и Румынии), у немцев 7934 боевых самолета, в том числе 2528 пикирующих бомбардировщиков Ju-87 (по последней позиции завышение получается аж восьмикратным). Ни на что реальное не похожая структура: Воздушных флотов (Luftflotte) и авиационных корпусов (Fliegerkorps) нет вовсе, авиация «фронтов» (это когда же у немцев были фронты?) состоит из «авиадивизий» (такой структурной единицы в люфтваффе в 41-м году не было), в каждую «дивизию» входят по три «авиаэскадры», причем с трехзначными номерами (561-я, 731-я, 957-я…) В составе ВВС «фронтов», с севера на юг, загадочные «дивизии» развертываются строго по арифметическому порядку (5-я и 6-я в СФ, 7-я, 8-я, 9-я, 10-я, 11-я, 12-я, 13-я, 14-я в СВФ и так далее вплоть до 29-й в ЮВФ). Да, у советской разведки были серьезные проблемы и пробелы в выявлении состава группировок противника, но не до такой же степени…

Никаких пояснений, никакой «шапки», никаких подписей на документе нет. К счастью, следом за «Ведомостью» шла «Справка о наличии ВВС по фронтам на 5.7.1941 г.» (стр. 222). Цифры и «фронты» там были те же самые, но на документе есть пометка: «Отп. 1 экз. Печ. Иванова. 14.5.41 г.».

Что это было? О каких «фронтах» и «авиадивизиях», в июле 41-го вооруженных «Юнкерсами» и «Хейнкелями», могла идти речь 14 мая 1941 года? К слову говоря, на стр. 221 было еще и Примечание, в котором сообщалось, что 11-я, 13-я и 14-я «авиадивизии» сосредотачиваются 9–16 июля, 21-я, 24-я и 25-я сосредотачиваются 14–18 июля; другими словами, составитель документа описывал некий процесс, а не одномоментную ситуацию. Больше всего это похоже на материалы к командно-штабной «игре», причем – судя по пространственному размаху и количеству привлеченной авиации – игре стратегического масштаба. Но про стратегическую «игру» мая 1941 года никто никогда ничего не писал, не вспоминал, не говорил.


Никаких других документов, хоть как-то связанных по смыслу со странной «Ведомостью состава ВВС восточных фронтов», в архивном деле № 242 не обнаружилось. И тем не менее кто ищет – тот находит. В давно (еще в 1992 году!) рассекреченном деле № 239 (ЦАМО, ф. 16, оп. 2951) обнаружились страницы 106 и 107. Каллиграфический, легкоузнаваемый почерк Василевского (на тот момент – заместитель начальника Оперативного управления Генштаба КА), подпись и дата: «Написано в 1 экз. Исполнитель генерал-майор Василевский. 19.5.41». И не оставляющее места для сомнений название документа:

«Задание на авиационную игру с командованием Прибалтийского Особого военного округа.

Сов. секретно. Особой важности.

В одном экз.


С первых чисел мая установлена интенсивная переброска немецких войск и сосредоточение их к нашей государственной границе. По агентурным данным, главные силы германской армии развертываются южнее Демблин (то есть южнее реки Припять, которая огромной полосой болот Полесья делила предполагаемый ТВД на северную и южную части. – М. С.).

К 20.5. против ПрибОВО немцы сосредоточили до 23 пехотных, 3–4 танковые, 3–5 моторизованных, 1 кавалерийскую дивизии, а всего 30–32 дивизии.

Распоряжением Главного Командования Красной Армии с 5.5.41 г. (то есть за 15 дней до начала условных «боевых действий». – М. С.) введен в действие план прикрытия, и округ приступил к подъему частей и сосредоточению их к госгранице. Тем же распоряжением на территории округа создан Северо-Западный фронт с передачей обороны северного и северо-западного побережья Эстонской ССР Северному фронту (ЛВО).

Положение войск фронта на 20.5, его границы, данные о противнике показаны на прилагаемых картах.

Порядок материально-технического обеспечения войск – в соответствии с директивой НКО по прикрытию.

Приложение:

1) Карта обстановки.

2) Карта базирования авиации».


Да, документ говорит лишь про задание на игру одного из приграничных округов. Но не будем отчаиваться. На следующих двух страницах (108 и 109) тем же почерком Василевского написано и подписано в точности такое же «Задание на авиационную игру с командованием Западного Особого военного округа». Отличие от предыдущего документа лишь в составе предполагаемой группировки противника («до 20 пехотных, 2 танковых, 3–4 моторизованных, 1–2 кавалерийских и 2–3 воздушно-десантных дивизий, а всего 25–29 дивизий»), да еще в том, что указано место расположения штаба Западного фронта (ж/д станция Лесна западнее Барановичей).

Аналогичного документа для Киевского и Одесского округов в архивном деле нет, но я не вижу оснований усомниться в том, что в ходе «игры», по условиям которой противник развертывает главные силы южнее Припяти, то есть в полосе Юго-Западного фронта, должна была участвовать и авиация Киевского (скорее всего и Одесского) округа. Печальнее другое – упомянутых в тексте «Задания» карт обстановки нет. Нет и самого главного – описания хода и исхода условных «боевых действий».

Три карты

Долго печалиться, однако же, не пришлось. Из тяжеленной папки архивного дела № 244 (ЦАМО, ф. 16, оп. 2951, дело рассекречено 8.6.1995 г.) одна за другой, как черт из табакерки, появились три огромные, многометровые карты (листы дела 10, 12 и 13). На этих картах изображена война, которой никогда не было.


Лист 10 украшен грифом «Совершенно секретно. Особой важности. Экз. единственный». Ни подписи, ни названия, ни даты составления нет (в дальнейшем эту карту мы будем условно называть «общевойсковая»). Листы дела 12 и 13 имеют весьма скромный (по советским меркам) гриф «Совершенно секретно» и очень простые названия: «Авиация – первая» и «Авиация – вторая». Подписи разработчика и даты также нет.

Вот, собственно, и все бесспорные факты. Далее начинаются гипотезы и интерпретации.

С вероятностью, близкой к 100 процентам, можно предположить, что эти три карты взаимосвязаны и описывают некий единый процесс. Это утверждение основано на том очевидном обстоятельстве, что наземная обстановка (линия фронта, глубина продвижения противника на советскую территорию, направления контрударов «восточных») на карте «Авиация – вторая» в точности совпадают с «общевойсковой» картой.

Связаны ли эти карты с упомянутой выше «авиационной игрой», проведенной Генштабом с командованием приграничных округов в мае 1941 года? Оснований для категорического «да» у нас нет – хотя одна интересная подробность бросается в глаза сразу же: в полосе от Балтийского до Черного моря на карте «Авиация – первая» нарисовано 23 синих «овала», обозначающих соединения авиации противника (из-за низкого разрешения фотографии перенести это на газетную страницу не удалось). А в упомянутой выше «Ведомости боевого состава частей ВВС» противника перечислены 22 «авиадивизии», входящие в состав СВФ, ВФ, ЮВФ. Нестыковка в одну дивизию очень просто и правдоподобно объясняется тем, что 23-м «овалом» в районе Бухареста обозначены ВВС Румынии (численность которых определена в 334 самолета, в то время как средняя численность одной немецкой «авиадивизии» составляет 331 самолет).

Но дело даже не в этом арифметическом сходстве карты и «Ведомости», более убедительным представляется мне в данном случае «метод исключения» – если это не доселе неизвестная командно-штабная «игра» мая 41-го, то что же это?

Время разработки карт определяется достаточно просто. На «общевойсковой» карте отчетливо видны значки расположения противотанковых артиллерийских бригад Красной Армии (6-я ПТАБР севернее города Лида, 5-я севернее города Сарны, 1-я у города Почаев, 2-я у города Злочев, 4-я севернее города Дрогобыч, 3-я у Каменец-Подольск). Решение о формировании десяти ПТАБРов было принято 26 апреля 1941 года (фактически к началу войны большая их часть числилась лишь на бумаге). Таким образом, мы получаем вполне четкую «нижнюю границу» сроков составления документа – до 26 апреля не существующие даже в теории соединения не могли появиться на оперативной карте. С «верхней границей» все еще проще – после 22 июня Генштабу Красной Армии стало не до «игр»…

Ненастоящая война

Не могут ли эти карты быть реальными картами боевых действий первых дней войны? Нет, этот вариант совершенно исключен – такой войны не было. Некоторое сходство с реальностью просматривается лишь в изображении обстановки на левом фланге Северо-Западного фронта (см. карту № 1). Линия фронта проходит там по реке Неман до Каунаса, затем по реке Нярис до Вильнюса и далее через Варена на Друскенинкай. До некоторой степени это совпадает с положением сторон к исходу дня 23 июня 1941 года. Но на карте напрочь отсутствует 4-я Танковая группа вермахта, которая, наступая вдоль линии Тильзит – Шауляй, углубилась к тому моменту на 100 и более километров на советскую территорию. Да и состояние войск Северо-Западного фронта «слишком хорошее» для реальности; так, 3-й мехкорпус не разгромлен в районе Алитус – Варена, а благополучно отведен на восток к Швенченис и готовится контратаковать в направлении Вильнюса.


Увеличить

Еще менее похожа на действительные события первых дней войны обстановка в центре советско-германского фронта, то есть на стыке Западного и Юго-Западного фронтов Красной Армии (см. карту № 2). На направлении главного в реальности удара (Брест – Барановичи) противник остановлен в районе ж/д станции Жабинка (30 км к северо-востоку от Бреста) – фактически же к исходу дня 23 июня немецкие танковые соединения углубились на 100–120 километров в глубь советской территории и находились в районе Ружаны – Коссов (то есть северо-восточнее штаба 4-й Армии, как отражена его дислокация на карте № 3). Далее к югу, в полосе Брест – Ковель, где в реальности две пехотные дивизии 17-го армейского корпуса вермахта вели сковывающие боевые действия, мощная группировка противника в составе 14–15 пехотных дивизий зачем-то ломится в глубь болот Полесья. В полосе же реального наступления 1-й Танковой группы вермахта (на Луцк и Берестечко) обозначена лишь крупная группировка немецкой пехоты.


Увеличить

Наконец, даже малейшего сходства с реальными событиями июня 41-го лишена обстановка на правом (южном) фланге Юго-Западного фронта Красной Армии (см. карту № 3). Наступление противника в полосе Хотин, Каменец-Подольский, Могилев-Подольский началось значительно позднее – в середине июля; в первые же дни войны там происходили лишь «бои местного значения» с малочисленными частями румынской армии, имевшими задачу сковать войска правого фланга ЮЗФ (12-я Армия) и не допустить их переброску на другие активные участки фронта.


Увеличить

Могли ли эти карты быть графическим изображением замысла первых операций Красной Армии, как эти операции представляли в Москве 22–23 июня? И на этот вопрос следует дать категорический отрицательный ответ. Почему? На картах изображена группировка войск Красной Армии, значительно (в полосе ЮЗФ – более чем в два раза) превышающая реальные наличные силы по состоянию на 22 июня 1941 года. Мало того, что все так называемые глубинные стрелковые корпуса (в полосе Западного и Юго-Западного фронтов это соответственно 21-й, 2-й, 44-й, 31-й, 36-й, 37-й, 49-й, 55-й) на «общевойсковой» карте изображены уже находящимися непосредственно в зоне боевых действий; в ближнем тылу группировки войск ЮЗФ уже находятся стрелковые корпуса армий Резерва Главного командования (33-й в районе города Сарны, 58-й в районе города Ровно, 63-й, 64-й, 66-й, 67-й в полосе Львов – Дрогобыч). О такой плотности построения группировок войск Красной Армии по состоянию на 22 июня можно было только мечтать…


Увеличить

Но, пожалуй, самым главным и где-то даже сенсационным следует считать разительное отличие операции, изображенной на так называемой общевойсковой карте, от всех известных ныне (а известно их уже не менее пяти) вариантов Плана Стратегического развертывания Красной Армии для войны на Западе. Вот, например, вариант февраля 41-го года («Схема общего развертывания. «Южный вариант». Исполнил генерал-майор Василевский 24 февраля 1941 г.»). Красная Армия ведет наступление от линии госграницы, не уступив противнику «ни пяди земли»; красные стрелки устремлены к Варшаве, Радому и Кракову; да, окружение немецких войск в районе города Люблин ударом смежных флангов Западного и Юго-Западного фронтов также предусмотрено, но лишь как одна из многих задач (см. карту № 4). А если вспомнить хорошо ныне известные материалы январских (1941 год) командно-штабных игр, то там при отработке «южного варианта» наступление главной ударной группировки «восточных» начиналось даже не от линии границы, а уже с территории южной Польши, с рубежа Жешув – Тарнув.

Что это было?

Я считаю возможным предположить, что выявленные документы («Ведомость боевого состава частей ВВС» и приложения к ней, «Задание на авиационную игру» от 19 мая, три оперативные карты) взаимосвязаны и в своей совокупности подтверждают факт проведения в 20-х числах мая 1941 года стратегической командно-штабной игры, составной частью которой была «авиационная игра». Приняв такую гипотезу в качестве рабочей, мы, возможно, получаем «ключ» к разгадке одной из самых главных тайн предыстории Великой Отечественной войны, к совещанию 24 мая 1941 года. Напомню в этой связи общеизвестные факты.

24 мая 1941 года в кабинете Сталина состоялось многочасовое совещание, участниками которого, кроме самого Сталина, были:

  • заместитель главы правительства и нарком иностранных дел Молотов;
  • нарком обороны Тимошенко;
  • начальник Генерального штаба Жуков;
  • начальник Оперативного управления Генштаба Ватутин;
  • начальник Главного управления ВВС Красной Армии Жигарев;
  • командующие войсками пяти западных приграничных округов, члены Военных советов и командующие ВВС этих округов.
  • Других столь же представительных совещаний высшего военно-политического руководства СССР не было – ни за несколько месяцев до 24 мая, ни после этой даты вплоть до начала войны. Вот, собственно, и все «общеизвестные факты». Официальная советская (равно как и современная российская) историография не проронила ни слова о предмете обсуждения и принятых 24 мая решениях. Ничего не сообщили о них в своих мемуарах и немногие дожившие до смерти Сталина участники совещания. Рассекреченные в начале XXI века Особые папки протоколов заседаний Политбюро ЦК ВКП(б) за май 1941 года также не содержат даже малейших упоминаний об этом совещании. Не удалось найти хоть какие-то следы протоколов совещания 24 мая и в доступных на сей момент архивных фондах НКО и ГШ Красной Армии.

    Если руководствоваться гипотезой о том, что не позднее 19 мая было написано задание на игру, а с 20 мая начались условные «боевые действия», тогда предмет обсуждения на совещании 24 мая становится вполне понятным – с участием комсостава будущих фронтов подводились итоги стратегической «игры». Не удивляет с учетом наличия «авиационной составляющей игры» и присутствие на совещании в кабинете Сталина командующих ВВС округов в скромном для такого кабинета звании генерал-майора. По-прежнему странным смотрится отсутствие начальников штабов округов, но, как говорят люди военные, одной из возможных причин того могло быть нежелание даже на несколько дней оставлять приграничные округа без всего высшего комсостава.

    Как, наверное, заметил внимательный читатель, наше изложение движется «по возрастающей» – от конкретных документов и фактов ко все более и более зыбким гипотезам. Действительно, имеющиеся документы не позволяют выстроить ничего, кроме весьма спорной гипотезы по самому важному вопросу: так какие же стратегические планы были отработаны в ходе «игры», каковы были ход и исход условных боевых действий? Чем можно объяснить главное отличие сценария «майской игры» от январской (1941 года) и от всех известных вариантов Плана Стратегического развертывания, а именно: почему на всех операционных направлениях противник оказался на советской территории? И это, заметьте, притом что на белом листочке, наклеенном на «общевойсковую» карту, черным по белому написано: «На фронте Буг-Сан (то есть в полосе Юго-Западного и правого фланга Западного фронтов) всего дивизий: Красная Армия – 104, немцы – 70».

    Тут стоит вспомнить составленные буквально в те же самые дни середины мая 1941 года «Соображения по плану стратегического развертывания». В отличие от всех предыдущих вариантов плана войны против Германии в майских «Соображениях» появляется весьма значимый новый момент. А именно: «Германия имеет возможность предупредить нас в развертывании и нанести внезапный удар». И вот именно этого подарка противнику разработчики плана настойчиво предлагают не делать: «Ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому Командованию, упредить противника и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания…» Очертания линии фронта на картах «майской игры» явно свидетельствуют об обратном – первый удар нанесли немцы, продвинулись на 50–100 километров в глубь советской территории, и лишь после этого их окружают и громят в трех «котлах» – у Алитуса, Люблина и Каменец-Подольска.

    Гипотеза

    Зыбкая гипотеза, которую я готов с осторожностью озвучить, заключается в том, что Сталин действительно не согласился с разработчиками майских «Соображений» (то есть с Василевским, Ватутиным, Жуковым и Тимошенко) – о чем так много и больно говорили и писали постсоветские историки. Но, как и полагается рачительному хозяину, Сталин не просто «отверг», а предложил альтернативный вариант. Именно этот вариант и был проверен в ходе стратегической «игры» 20–24 мая. Кстати, «проверен» – вовсе не равнозначно «одобрен и принят»! Еще раз повторю, что никаких протоколов совещания 24 мая, никаких директив НКО и ГШ, принятых по его итогам, по сей день никто не опубликовал.

    Предположим, что сценарий начала войны (назовем его для пущей зыбкости «вариант Сталина») заключался в следующем: Красная Армия начинает и в течение 15 дней завершает стратегическое развертывание, причем развертывание в целом производится в рамках схемы, отработанной с августа 1940 по май 1941 года. Все, что положено сосредоточить в приграничной полосе и в оперативном тылу приграничных округов/фронтов, отмобилизовывается, доукомплектовывается и развертывается в заданных планом районах – и именно этим сценарий «майской игры» разительно отличается от того, что на рассвете 22 июня началось в реальности.

    В какой-то момент (или в ходе развертывания, или в ближайшие несколько дней по его завершении, но скорее первое, чем второе) в Ставке Гитлера принимают вполне прогнозируемое для такой ситуации решение («Ни в коем случае не давать инициативы действий советскому командованию, упредить противника и атаковать Красную Армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания»). И вот после этого происходит все то, что мы видим сегодня на слегка пожелтевших картах «майской игры».

    Почему и зачем Сталину пришла в голову идея отдать Гитлеру сомнительную честь нарушения советско-германского Договора о ненападении (а заодно с этим потерять и серьезные тактические преимущества первого удара)? Может быть, потому, что он, наученный горьким опытом декабря 1939 года (неудавшаяся попытка «освободить Финляндию от белофинских маннергеймовских банд»), понял уже, что главное для победы в войне – это «ярость благородная», и для того чтобы она «вскипела, как волна», имеет смысл предоставить право первого выстрела противнику... Впрочем, последние три абзаца – это не более чем гипотеза, подтвердить или опровергнуть которую еще предстоит.

     
    « Пред.   След. »
    Copyright Patrioty.Info (c) 2006-2011